— Эпилепсия! — хмыкнул лентоносец и отошел, буркнув что-то живчику — я не расслышал. Живчик закивал головой, потер ладони и двинулся обыскивать других пассажиров, проигнорировав мою персону.

Дурное предчувствие кольнуло мою легкоранимую душу, и обожгло изнутри ощущение надвигающейся беды.

— Света, — прошептал я, обращаясь к жене, — ты волосы поаккуратнее заколи, ну чтобы не рассыпались. И приволакивай ногу, когда передвигаться будешь, головкой тряси, как будто эпилептичка. Ясно?

— Ага, — покорно ответила жена. — Постараюсь, — и вцепилась в мою руку. — Ты только не уходи никуда, ладно? Не бросай меня с этими…

— Господи, да куда я уйду? — Я раздраженно потискал ее вспотевшую ладошку и тяжело вздохнул: моя капризная супруга — страшная трусиха и паникерша. Она моментально впадает в прострацию и перестает рационально соображать, стоит какой-нибудь бабке в очереди за хлебом крикнуть на нее, а уж тут…

Процесс экспроприации длился минут двадцать — пока бандиты проводили ревизию вещей и обыскивали пассажиров, сумерки окончательно загустели, и очертания предметов стали недостаточно хорошо различимы. Я слегка приободрился — авось в суматохе и спешке как-нибудь пронесет.

Закончив свои дела, «духи» начали загонять пассажиров в автобус — я обхватил Светлану за талию и крепко прижал к себе, еще раз напомнив:

— Приволакивай ножку, приволакивай! — хотя видел, что она совершенно ничего не соображает и вот-вот грохнется в обморок.

Какой-то пацан метрах в двух от нас внезапно откуда-то извлек не удостоившийся экспроприации «Полароид» и, направив его в сторону основной группы боевиков, грузивших экспроприированные вещи в «Уралы», полыхнул вспышкой. «Идиот! — подумал я. — Прибьют ненароком!» Находившийся неподалеку боевик, подталкивающий пассажиров, отреагировал мгновенно: растолкав толпу, он залепил пацану смачную оплеуху, вырвал у него «Полароид» и с размаху хлобыстнул его о борт автобуса.